29.02.2008

Владимир ОВДИН

Трагедию, постигшую семью Валентины и Сергея Осадчих, проживающих в Днепропетровской области, можно назвать из ряда вон выходящей: человек, который в 2004 году на джипе насмерть сбил их дочь Ирину, три года спустя, 22 августа 2007 г., несмотря на многочисленные доказательства его вины, был… амнистирован решением Павлоградского горрайсуда, а труп девушки подменили и до сих пор неизвестно, кто похоронен вместо нее. Более того, 18 февраля нынешнего года председатель Бабушкинского районного суда Днепропетровска Лариса Татарчук отказала в жалобе Валентине Осадчей на постановление следователя об отказе в возбуждении уголовного дела по ст. 297 УК (надругательство над могилой).

Вечером 14 ноября 2004 г. 17-летняя Ирина Осадчих вместе с двумя подругами шли вдоль дороги по центральной улице родного села Вербки (Павлоградский район Днепропетровской обл. — Авт.). Темнело.

Вблизи магазина в одно мгновение девчонок буквально разбросал въехавший сзади на большой скорости черный джип «Тойота Прадо». Основная сила удара пришлась на Иру, которая шла крайней. Она упала на землю и осталась лежать неподвижно. Из джипа, проехавшего вперед с десяток метров, вышел местный предприниматель Виктор Пирожок.

Все происходило на глазах троих сотрудников дорожно-патрульной службы Павлоградского райотдела милиции. Мгновенно оценив обстановку, они погрузили не подававшую признаков жизни Ирину в…багажник (!) джипа, не забыв обменяться приветствиями с виновником происшествия, своим бывшим сослуживцем, офицером милиции в отставке.

За руль сел милиционер, поскольку г-н Пирожок оказался, мягко говоря, в нетрезвом состоянии.

Одна из травмированных подружек с трудом, но смогла позвонить с ближайшего таксофона родителям Иры и сообщить о случившемся. Спустя 10 минут супруги Осадчие прибыли на место аварии. Но там уже ни машины, ни сотрудников ДПС не было.

Валентина и Сергей бросились в 4-ю горбольницу Павлограда, где им сообщили, что дочь с тяжелой черепно-мозговой травмой находится в реанимационном отделении. По утверждению медиков, девушка была в коме. В течение двух суток Валентина Алексеевна не выходила из больницы, умоляла врачей пропустить ее в палату к дочери. Однако никого из близких к Ирине так и не допустили.

На вторые сутки, 16 ноября, родители попросили павлоградских медиков вызвать на помощь специалистов из областного центра. Им ответили, что из Днепропетровска приедут врачи к тяжелобольному юноше. Заодно они якобы осмотрят Ирину.

Специалисты из областного центра экстренной медицинской помощи и медицины катастроф действительно приезжали в тот день в 4-ю горбольницу Павлограда, но Ирину Осадчую они не осматривали.

Согласно медицинскому заключению девушка умерла 16 ноября 2004 года в 20.00. Смерть наступила от ушиба головного мозга с размягчением базальных структур его при закрытой черепно-мозговой травме. Кроме того, у нее была «закрытая тупая травма брюшной полости, сопровождавшаяся разрывом правой доли печени, внутрибрюшным кровотечением и ушибом левой почки с кровоизлиянием в сосудистую ножку ее».

Позже врачи областного центра письменно подтвердили, что в тот день «…к консультации других больных (кроме мальчика. — Авт.) администрацией и медперсоналом больницы не привлекались». Поэтому Валентина Осадчая не без оснований считает, что ее дочь в больнице не показали ни родственникам, ни областным специалистам, так как она уже была мертва. И скончалась она на месте происшествия.

И «скорую» тогда никто не вызывал (об этом свидетельствуют справки, полученные из Павлоградской городской и районной больниц). Хотя в своих показаниях инспектор ГАИ утверждал, что звонил с места ДТП на станцию скорой помощи.

Когда спустя девять месяцев после ДТП следователь допрашивал медсестру приемного отделения 4-й горбольницы, дежурившую 14 ноября 2004 г., она рассказала, как измеряла давление поступившей Ирине Осадчей и оформляла историю болезни.

Но в конце допроса заявила: «Была ли жива Осадчая И. С. в момент поступления в отделение, точно указать не могу». Интересно, как часто ей приходилось измерять давление пациенту, не понимая при этом, жив он или мертв?

Между тем в уголовном деле № 11041458 есть достаточно фактов, которые вызывают много вопросов к павлоградским медикам. Валентина Осадчая неоднократно поднимала их в обращениях в вышестоящие органы. Однако все проверки закончились одним вердиктом: врачи павлоградской 4-й горбольницы действовали правильно.

Не стоит путать следствие с исповедью

С места аварии в больницу Ирину (в багажнике) и ее подружек милиционер увез на джипе-убийце. Оставшимся на месте сотрудникам ДПС следовало незамедлительно провести определенные следственные действия. Тем не менее никаких документов, зафиксировавших ДТП (тормозной путь, повреждения автомобиля и т. п. — Авт.) в уголовном деле нет.

Позже в своих показаниях гаишники указывали, что в тот вечер шел дождь, который смыл все следы на дороге. Но, по данным метеостанции Павлограда, 14 ноября 2004 г. осадков в селе Вербки не было. Наблюдалась лишь слабая дымка (видимость от 2 до 10 км). И только ночью появилась небольшая морось.

Дальше — больше. На следующий день, 15 ноября, сотрудники Павлоградского райотдела милиции вернули джип его владельцу, хотя по закону обязаны были сохранить его как вещественное доказательство. При этом они не сделали ни единой фотографии, не зафиксировали в протоколе повреждения на автомобиле. И даже не взяли расписку с виновника происшествия и своего бывшего коллеги о том, что он обязуется сохранить машину.

Забрав автомобиль из милиции, Виктор Пирожок спустя неделю, 23 ноября, продал его жителю Петриковского района. В тот же день было возбуждено уголовное дело по факту ДТП, приведшего к смерти Ирины Осадчей.

Но милиция не спешила: авария произошла 14 ноября, смерть Ирины Осадчей зафиксирована 16 ноября, а уголовное дело возбудили только 23 ноября. Да и то, как утверждает отец девочки, лишь после того, как он лично в райотделе милиции написал заявление с требованием возбудить дело. Позже, по его словам, этот документ исчез.

Лишь спустя семь месяцев после трагедии под натиском жалоб и заявлений Валентины Осадчей был найден и опрошен человек, купивший джип у Виктора Пирожка.

В своих показаниях покупатель пояснил, что «автомобиль был приобретен с механическими повреждениями — деформирован капот и трещина на переднем бампере, также отсутствовало стекло в корпусе правого зеркала». По показаниям нового хозяина джипа, при продаже Пирожок пояснил ему, что капот поврежден, так как на автостоянке на машину упало дерево.

Интересно, какой должна быть скорость машины и как могла выжить девушка, весившая около 50 кг, если от удара деформировался капот и треснул бампер мощного джипа? По версии следствия — скорость авто составляла 30 км в час.

Но это лишь «прелюдия» к дальнейшей фальсификации материалов уголовного дела. Вдруг оказалось, что за рулем джипа находился совсем другой человек, Руслан Нестеренко, который сознался, что именно он управлял машиной в момент совершения ДТП, а нетрезвый владелец джипа якобы сидел на пассажирском сидении.

И следствие это устраивает, несмотря на то что многочисленные свидетели утверждают: за рулем сидел именно Виктор Пирожок.

Но даже несмотря на «признание» Нестеренко, в течение нескольких месяцев следователь Павлоградского райотдела милиции во всех документах указывает, что за рулем «Тойота Прадо» в момент совершения ДТП находилось «неустановленное лицо». В связи с этим он даже выносит 21 февраля 2005 постановление о приостановлении досудебного следствия.

Вот две подряд взаимоисключающие цитаты из материалов дела:

«14.11.2004 г. примерно в 18.15 час. Нестеренко, управляя автомобилем Toyota Prado:

— совершил наезд на идущих в попутном направлении пешеходов Осадчую Ирину Сергеевну, Салычеву Марину Сергеевну и Топчий Юлию Владимировну, которым были причинены телесные повреждения и от которых Осадчая И. С. скончалась в ГБ № 4 г. Павлограда 16.11.2004 г…

— …по уголовному делу выполнены все возможные на данный момент следственные действия, однако лицо, совершившее преступление, установить не представилось возможным…»

И все-таки уголовное дело закрыть не удалось. Валентина Осадчая буквально засыпала жалобами вышестоящие органы. Однако за это и другие грубые нарушения ведения следствия сотрудники милиции так и не понесли наказания.

Досудебное расследование длилось год и восемь месяцев. В мае 2005 г. дело передали в следственное управление Днепропетровского областного управления МВД. Родители погибшей девочки тогда обнадежились: они ждали, что все факты будут исследованы честно и объективно.

Но ничего не изменилось. Расследование по-прежнему затягивали. Супруги продолжали бороться за правду, доказывая всем, что за рулем джипа в тот роковой вечер был не лжеводитель, а сам владелец автомобиля.

Наконец дело передали в суд. В течение восьми месяцев начиная с августа 2006 г. в Павлоградском горрайсуде при рассмотрении этого уголовного дела в качестве обвиняемого фигурировал Нестеренко.

Только в марте 2007 г., когда прокурор затребовал для обвиняемого шесть лет лишения свободы, тот в зале суда признался, что преднамеренно взял вину на себя, так как его об этом попросил Виктор Пирожок. И только тогда виновник трагедии написал «чистосердечное признание» в совершении ДТП.

И тут как раз появилась информация об очередной президентской амнистии.

Амнистия подсудимого — приговор потерпевшим

«Будьте вы прокляты! Отработали деньги, которые взяли от него?! Пусть каждый из тех, кто покрывал убийцу нашей дочери и заработал на этом хоть копейку, испытает на своих детях то же самое, что пережили мы!» — кричала 22 августа прошлого года в зале суда, захлебываясь слезами, Валентина Осадчая.

Повернувшись к обвиняемому, которому с минуты на минуту должны были зачитать вердикт суда о его амнистии, обезумевшая от горя мать продолжала: «Верни в могилу тело моей дочери! Куда ты его дел?! Я ведь тебя давно просила: скажи, куда ты подевал труп нашего ребенка, и мы забудем о твоем существовании! Если не вернешь тело, то мы с тобой вместе отправимся в могилу!!!»

Глаза Валентины Алексеевны выражали боль и отчаяние. Ее муж в эти минуты зажал голову руками и лишь периодически стонал, как раненый зверь. А женщина продолжала кричать… Ведь, как оказалось, теперь неизвестно и то, где покоятся останки погибшей девочки.

…Проводить Ирину Осадчую в последний путь 17 ноября 2004 г. пришли около тысячи человек. Девушка лежала в гробу очень бледная. Ее одели в подвенечное платье и фату. Многие из присутствовавших заметили, что поперек шеи покойной был виден большой анатомический разрез, зашитый шелковыми нитками. Голова периодически скатывалась набок. Мать постоянно поправляла ее, прикрывая злополучный шов платком.

Находясь в шоковом состоянии, родители тогда не придали должного значения тому шву. Но позже, разбираясь во всех нюансах дела, они пришли к выводу, что у Ирины, скорее всего, был перелом шейного отдела позвоночника. Если это действительно так, значит, сомнений нет — их дочь умерла на месте ДТП. Чтобы проверить свои подозрения, Валентина Осадчая стала добиваться эксгумации тела дочери.

О том, что на 2 июня 2005 года была назначена эта процедура, родители Ирины не говорили даже близким родственникам. Но они и предположить не могли, какой удар готовит им судьба.

Тогда на кладбище села Вербки собрались несколько мужчин. Присутствовали представители правоохранительных органов, судмедэксперт, отец погибшей, представитель потерпевших юрист Александр Кошелев, а также понятые и рабочие. Все действия документировали и фотографировали.

Когда раскопали могилу, увидели, что крышка гроба нарушена: вывинчены шурупы, которыми она была прикручена, из-за чего под давлением земли сбитые доски попросту разъехались.

Открыв гроб и увидев лежавший в нем труп, Сергей Осадчий сразу воскликнул, что это тело не его дочери.

Тем не менее следователь в протоколе указал: «…потерпевший Осадчий С. В., осмотрев гроб, заявил, что в гробу находится его дочь Осадчая И. С.»

Лицо трупа было разъедено, словно его облили кислотой. Но вот тело и волосы, по словам отца, не принадлежали его дочери.

Женщина, лежавшая в гробу, была упитанной, а Ира худенькой (весила около 50 кг). Волосы у девушки были темно-русые длиной примерно до середины шеи. А обнаруженная женщина была коротко подстрижена. Да и волосы у нее оказались осветленными, с темным цветом лишь возле корней. Это зафиксировано в заключении судмедэксперта и хорошо видно на фотоснимках, сделанных во время эксгумации.

Все это происходило спустя полгода после погребения. Причем большая часть этого времени выпала на зимний период.

С кладбища гроб вместе с телом повезли в морг 4-й горбольницы Павлограда. Здесь было проведено судебно-медицинское исследование трупа.

Судмедэксперт из Днепропетровского областного бюро СМЭ внимательно осмотрел тело женщины и ее внутренние органы. Никаких повреждений позвоночника обнаружено не было. Все данные прямо на месте заносили на пишущей машинке в документ, под которым присутствующие поставили свои подписи.

Позже он бесследно исчез, а вместо него появился другой, напечатанный на компьютере.

После жалоб Валентины Осадчей судмедэксперт в своих показаниях пояснил, что напечатанный на машинке документ был всего лишь его «рабочими заметками». Используя их, он якобы в тот же день составил протокол эксгумации. После чего записи, сделанные в морге, выбросил.

И вновь серьезная нестыковка. Присутствовавшие в тот день в морге свидетели, потерпевший, его представитель-юрист, а также понятые утверждают, что по просьбе судмедэксперта поставили свои подписи в документе, напечатанном на машинке. Возникает вопрос: зачем они должны были расписываться под «рабочими заметками»? Судмедэксперт в своих показаниях отрицает, что давал кому-либо на подпись эти записи.

После исследования судмедэксперт отделил от трупа голову с шейным отделом позвоночника. Положив ее в пакет, поместил в коробку и опечатал как вещественное доказательство. Пакет отправили на хранение в Днепропетровское областное управление МВД. А тело в тот же день поместили обратно в гроб, отвезли в Вербки на кладбище и погребли в той же могиле.

Не так страшен закон, как его толкование

Позже, перечитав внимательно акт судебно-медицинского исследования трупа, а также выводы судмедэксперта, Валентина Осадчая обнаружила ряд прямых свидетельств, указывающих на то, что эксгумированное тело не принадлежит ее дочери:

анатомические разрезы на трупе отличаются от тех, которые были на теле Ирины (вспомните о поперечном шве на ее шее, который видели присутствующие на похоронах люди — на трупе этого разреза не было) (!!); обнаруженное в гробу тело «хорошей упитанности», а Ирина была худенькой; длина эксгумированного трупа 170 см, а рост Иры — 164 см; волосы у Ирины были средней длины, темно-русые, а у женщины, чье тело находилось в гробу, короткие, осветленные; на шее трупа был металлический крестик на веревочке, Ирине же крестик не надевали, а просто положили на грудь; на трупе не было родинки, которая хорошо видна на фотоснимках Ирины Осадчей; на трупе под свадебным платьем были надеты простые женские трусы и темные чулки, а Иру одевали в ажурные плавки и белые блестящие колготки; зубы у эксгумируемого трупа, согласно первоначальным документам, не совпадают с зубами девушки.

Кроме того, по утверждению родителей, у 17-летней Иры не было зубов мудрости, а на челюсти трупа они были. Наконец, самый главный аргумент — исследованный труп женщины примерно 30 лет был забальзамирован, а Ирине эта процедура не проводилась.

Кроме перечисленных выше, есть и другие детали, всплывшие после эксгумации. Все их Валентина Осадчая подробно изложила в жалобах и заявлениях о преступлении, которые неоднократно направляла в прокуратуры всех уровней, МВД, президенту, премьер-министру, в СБУ, а также отдельным депутатам Верховной Рады. На основании изложенных фактов она просила возбудить уголовное дело по факту вандализма над могилой и телом ее дочери. Как мы уже знаем — тщетно.

В 2005—2006 гг. МВД еще формально реагировало на жалобы Валентины Осадчей. Тогда от руководства главного следственного управления МВД в Днепропетровское УМВД неоднократно приходили указания о проведении повторной эксгумации трупа Ирины Осадчей.

Кроме того, в указаниях министерства по уголовному делу № 11041458 есть и такие строки: «…требую назначить в уголовном деле молекулярно-генетическую экспертизу с целью идентификации трупа Осадчей И. С…» А еще главное следственное управление дало указание провести фонетическую экспертизу аудиозаписи разговора близких родственников владельца джипа с супругами Осадчими, во время которого они предлагали им забыть о ДТП в обмен на 50 тыс. грн.

14 ноября 2005 г. в областной прокуратуре была получена санкция на проведение повторной эксгумации. Но следственное управление Днепропетровского УМВД так и не выполнило указание вышестоящей инстанции. По сей день ни эксгумацию, ни молекулярно-генетическую, ни фонетическую экспертизу так и не провели.

В одном из документов следователь написал, что Валентина Осадчая во время телефонного разговора отказалась от проведения молекулярно-генетической экспертизы. Женщина же утверждает, что ей вообще не сообщали о том, что получены такие указания МВД. Узнала она об этом лишь тогда, когда изучала материалы уголовного дела в суде.

К слову, в том же уголовном деле имеются «показания работников кладбища», хотя, по утверждению сельсовета, штатных работников на сельском погосте никогда не было.

Валентина Осадчая написала множество жалоб на имя начальника следственного управления Днепропетровского УМВД Вадима Фокина, лично была у него на приеме, но дело не продвинулось.

Ответ Осадчей, подписанный полковнико